Последние сутки. Не смена даже, а какой-то бесконечный, изматывающий марафон. Сергей чувствовал себя выжатым, как тряпка, но эти двадцать четыре часа нужно было просто прожить. Дожить. Передать дела новичку, этому парню с еще не потухшими глазами, и уйти. Навсегда.
Новый, Артем, смотрел на все с неприкрытым интересом. Сергей машинально комментировал маршруты, раскладку в аптечках, нюансы общения с диспетчером. Слова вылетали сами, отработанные годами. А внутри была только одна мысль: скоро конец.
Вызовы сыпались один за другим. Пожилой мужчина с давлением, девушка с панической атакой, ДТП с пострадавшими. Сергей действовал на автомате, его движения были точными и быстрыми, но безжизненными. Он видел, как Артем впитывал каждое слово, каждый жест, и в груди кольнуло что-то похожее на зависть. К этой его еще не растраченной энергии.
Под утро, между вызовами, в машине повисло тяжелое молчание. Артем, глядя в темное окно, спросил негромко:
— И как... сколько можно так выдерживать?
Сергей долго смотрел на потрескавшуюся кожу на своих руках.
— Не знаю. Пока не поймешь, что больше не можешь. Просыпаешься и понимаешь — сегодня уже не смогу услышать еще одну сирену. Еще один крик.
Последний вызов был к старой женщине с сердечным приступом. Работали слаженно, почти молча. Когда ее погрузили в реанимобиль и уехали, Сергей остался стоять на пустой улице. Рассвет только начинал размывать черноту неба.
В гараже он сдал ключи от машины, бейдж, пейджер. Все это складывал на стол начальника медленно, будто расставался с частями себя. Артем ждал его у выхода.
— Спасибо, — сказал парень, и в его голосе была неподдельная, еще не остывшая благодарность.
Сергей лишь кивнул. Он вышел на улицу. Утро было тихим, обычным. В ушах не звенела сирена. Он задержал дыхание, потом медленно выдохнул. И пошел. Просто пошел, не оглядываясь. Впервые за долгие годы — не на вызов.
