**Первая история:**
Отец всегда держался на расстоянии. Его звонки были краткими, встречи — по расписанию, разговоры — о погоде или новостях. Дочь Маргарет, теперь уже за сорок, однажды нашла в старом альбоме фотографию: он, молодой, смеётся, катит её на велосипеде. Она не помнила этого. На следующее воскресенье, за чаем, она вдруг спросила: «Пап, а помнишь тот зелёный велосипед?» Он замолчал, потом медленно улыбнулся: «Конечно. Ты тогда с него упала, испугалась, а я тебе сказал, что шишки — это знаки отваги». В комнате повисла тишина, новая, неловкая, но тёплая. Они говорили потом ещё час.
**Вторая история:**
Братья, Лев и Антон, редко звонили друг другу. Их отец, академик, воспитывал их в строгости, больше требуя успехов, чем проявляя ласку. После его смерти они встретились разбирать архив. Среди чертежей и наград нашли конверт с детскими рисунками — кривыми корабликами и подписями: «Папе». На обратной стороне одного отец карандашом вывел: «Л. — 5 лет, мечтал о море. А. — 7 лет, хотел стать художником». Они сидели на полу, молча передавая листки друг другу. В тот вечер, впервые за годы, пошли в бар, говорили не об отце, а о своих несостоявшихся мечтах. Оказалось, они почти не знают друг друга.
**Третья история:**
Мать Ирина после развода будто отдалилась в прозрачную скорлупу. Её взрослые дети, Катя и Миша, привыкли к её сдержанности, сами став такими же. Решили съездить все вместе на дачу — «для приличия». Вечером, разжигая мангал, Миша неловко уронил решётку, всё перепачкав. Ирина, всегда педантичная, вдруг рассмеялась — звонко, по-молодому. «Помнишь, Катя, — сказала она, вытирая руки, — как ты в десять лет испекла тот ужасный пирог, а мы ели его, делая вид, что это шедевр?» Они сидели до темноты, вспоминая смешные мелочи, которые забыли. Скорлупа треснула, не разбившись.
